Продолжение захватывающей любовной истории, начало здесь

Секунда, минута

Он даже подумывает о том, чтобы позвать на помощь, но, разумеется, он и рта не откроет; вне всякого сомнения, он уже никогда больше не откроет рта.
Он пытается думать о предстоящих развлечениях. А пока ситуация представляется ему исключительно неприятной.
Выход один — еще раз подтянуться, плавно переставить одну руку, другую, и перелезть. Он слышит, как на землю падают куски отколовшейся лепнины.
Он чертыхается.
Открывается окно. Во всей этой авантюре не хватало еще, чтобы кто-то высовывался и наблюдал за его позором.

Это Манетта.
Она не может его видеть под желобом карниза; он замирает. Все тихо. Он боится дышать. Если она вздумает его спасать, он будет выглядеть на редкость нелепо.
К тому же о подобной услуге не просят женщину, которая наводит марафет. Манетта водит гребнем, она расчесывает волосы; ей негоже заниматься мужчинами, висящими на карнизах.
На Манетте ночная рубашка, она зевает.
Его — реакция вполне нормальная — тоже тянет зевать. Это, наверное, нервное. Зевает и пустота между ним
и карнизом.

Читайте также:  Тяга к необычному


Ноги наливаются свинцом, и под их тяжестью водосточный желоб медленно поддается, гнется, отгибается и отвисает все более заостряющимся клювом.
Герою, словно обремененному парой чугунных ядер, кажется, что он — железная рыбина, утягиваемая куда- то огромным магнитом. Долго он не продержится. И недолго тоже. Внутренний голос философски его успокаивает:
«Зато честь не пострадает».
Еще немного, и он свалит отсюда самым коротким путем — прямо вниз, упадет посреди парка, пробив дыру в зеленой мешанине из листьев и веток, ударится и, наверное, будет вынужден — как это не печально — некоторым образом умереть.
Наверху ни звука.

Манетта смотрит на луну.
Словно задумалась, почему это небесное тело — желтого цвета.
Проносится легкий бриз, оставляя после себя запах цветущих каштанов.
Он поднимает голову и скрипит зубами.
Если дотянуться до угловой трубы, то можно будет всем телом вытянуться вдоль этого проклятого по-прежнему ускользающего желоба. Совсем как утопающий, что сучит ногами в ожидании песчаного дна, он нащупывает некую подвижную опору и встает на нее. Это на четвертом этаже забыли затворить один из ставней. Ставень угрожающе шатается, но держится крепко. Можно передохнуть.
Осознав, что все еще жив, и убедив себя в том, что ему следует выкарабкаться из этой истории достойным образом, разве что с израненными пальцами, он совершает прыжок «рыбкой».
условия копирования контента с first-woman.ru